Научная эзотерика. Сайт Татьяны и Виталия Тихоплав




Грабеж ва-банк

Рубрика: "Story... Как это было..."
Журнал "Коммерсантъ Деньги", №31 (738), 10.08.2009



          250 лет назад, в 1759 году, императрица Елизавета Петровна повелела выслать воинские команды на борьбу с шайками грабителей, одолевавших Российскую империю. Отечественные преступники, охотившиеся за самой лакомой добычей - экипажами, перевозящими крупные суммы и ценности, отличались жестокостью к жертвам, а вовсе не изощренностью задуманных преступлений. И когда в России в 1906 году началась эпоха революционных ограблений банков, их владельцы и служащие оказались не готовы к преступным новшествам вроде многолюдных налетов или хитроумных подкопов. Вдобавок в банках, как правило, не было ни сигнализации, ни приличных сейфов.

          Дубина народной нужды
          В отличие от гениев, с которыми злодейство несовместно, весь остальной народ Руси на протяжении веков был вынужден жить совместно с разного рода татями и разбойниками, промышлявшими на больших дорогах, в селах и городах. Можно взять любые письменные свидетельства об отечественном прошлом, чтобы убедиться: ни одна эпоха не обходилась без налетов и грабежей. Разница заключалась лишь в том, что поначалу на силовой отъем чужой собственности смотрели как на явление обыденное и даже неизбежное. Именно поэтому в рассказах о правлении князя Олега, получившего всю власть после смерти легендарного Рюрика, не без удивления отмечается, что он начал ходить в походы не только ради грабежа, но и преследуя политические цели.
          Со временем грабежи стали делиться на правильные и воровские. Первые проводились князьями и их дружинами для государственных целей - ослабления противника, завоевания новых земель, приведения к покорности забывших свое место вассалов. А с помощью вторых, рискуя здоровьем и жизнью, поправляли свои финансовые дела менее значительные и совершенно простые жители Руси. При этом частота воровских грабежей напрямую зависела от состояния дел в государстве. Чем спокойнее и зажиточнее жили подданные князя, тем реже возникало у них желание сбиваться в шайки и перераспределять состояния зажиточных земляков в свою пользу. Однако в общем и целом грабежом баловались все, кто мог оторваться от сохи и взять в руки дубину. К примеру, даже самые добропорядочные новгородцы, как свидетельствовали летописи XIII-XIV веков, не могли удержаться от соблазна и во время регулярно случавшихся больших пожаров бросались грабить дома и церкви, убивая тех, кто вставал на их пути.
          Так что обвинение в грабежах можно было предъявить кому угодно, и оно с большой вероятностью могло подтвердиться. К примеру, в XII веке новгородский сотский Ставр начал похваляться тем, что живет лучше и богаче великого князя. Узнавший об этом Владимир Мономах вызвал бахвалившегося Ставра в стольный град Киев и заточил в темницу, совершенно доказательно обвинив сотского и новгородских бояр в грабеже.
          В последующие века борьба с грабежами в личных целях постоянно усиливалась. В 1539 году в Москве появился Разбойный приказ, на который возлагалась вся карательная работа по очистке страны от разбойников. Дьякам, подьячим и иным служилым людям Разбойного приказа давались самые широкие полномочия по искоренению татьбы по всей Руси и в особенности в Москве. Однако главные московские грабители еще несколько лет оставались недосягаемыми для борцов с разбоями, хотя и производили налеты практически в открытую. Секрет неуловимости многочисленной шайки заключался в том, что состояла она из дворовых людей и приспешников князей Глинских - родственников малолетнего царя Ивана IV, которому еще только предстояло стать Грозным. Так что вопрос о банде Глинских решился во время очередного мятежа, когда недовольные москвичи перебили немалое число царских родственников и их приспешников.
          Правда, по свидетельству князя Андрея Курбского, в те времена в Москве действовала еще одна довольно крупная шайка, занимавшаяся убийствами и похищением чужого имущества, пресечь деятельность которой Разбойный приказ не мог при всем желании. Проблема заключалась в том, что грабежами ради забавы занимался сам юный царь со своими приближенными. И это развлечение никакими законами не преследовалось.
          Для борьбы с крупными шайками грабителей Разбойным приказом изобретались самые разнообразные меры. То на места высылались ратные люди с опытными начальниками для уничтожения банд. То в помощь воеводам отправлялись опытные в сыске люди, чтобы найти грабителей, задержать, пытать и казнить татей и их пособников и скупщиков краденого. Однако нередко случалось так, что оголодавшие ратники сами начинали грабить крестьян ради пропитания. А сыщики, по обыкновению русского чиновничества, вместо реального розыска начинали создавать липовые дела о содействии татям, в чем обвиняли богатых людей, вымогая взятки. Разбойный приказ самоликвидировался в Смутное время, но уже в 1611 году его восстановили и вновь велели уничтожать умножившиеся за время безвластия ряды грабителей и убийц.
          Нужно признать, что борьбе с разбойниками мало помогали не только воинские экспедиции и гастроли лучших сыщиков в провинции, но и самые суровые меры наказания, применявшиеся к грабителям. К примеру, наказывали не только тех, чья вина была доказана (их казнили со всей возможной жестокостью), но и тех, чьи преступления не нашли полного и доказательного подтверждения (их приказывали держать в тюрьме до смерти). Несмотря на это, в стране ежегодно появлялись все новые шайки грабителей. Многим русичам идея сказочно быстрого обогащения казалась очень уж привлекательной. Ведь только у могилевских мещан, ограбленных во времена Ивана Грозного у Смоленска, лихие люди взяли добра и денег на 600 руб.- огромную для тех лет сумму. А грабежи на торговых путях случались очень часто.
          Однако для большинства простолюдинов, подавшихся в татьбу, как это тогда называлось, грабеж оказывался едва ли не единственным способом, чтобы прокормиться и не дать семье умереть с голоду. Так что схема ухода от честной жизни к преступной и в XVII, и в XVIII, и в XIX веке выглядела совершенно одинаково. К весне крестьянская или мещанская семья подъедала все запасы и жена с детьми отправлялась христарадничать, выпрашивая хлеб у ближних и дальних соседей. А если и этот источник ничего не приносил, глава семьи хочешь не хочешь начинал искать знакомства с лихими людьми, благо их было полно повсюду, и брался за дубину. Власти тоже всегда реагировали на всплески грабежей одинаковым образом: высылали карательные экспедиции, сыщиков и жестоко наказывали разбойников, их укрывателей и скупщиков добычи. Да и схема ограблений на протяжении многих веков оставалась неизменной. Нападать на дома богатых людей из-за многочисленной и зачастую вооруженной дворни было опасно. Так что через наводчиков из окружения толстосума грабители выясняли, когда и куда он может поехать с крупной суммой. Экипаж поджидали в уединенном месте и там наваливались на седоков и охрану, если таковая случалась, используя все оружие, что сумели добыть, а чаще всего обыкновенные дубины.

          Артисты преступного жанра
          В глазах народа члены шаек, в особенности их главари, выглядели настоящими героями, о них слагали легенды, в которых размеры добычи разбойников преувеличивались, а обстоятельства нападений приукрашивались. Правда, в большинстве случаев подобная слава настигала героев после их казни. Но после появления и распространения бульварных газет грабители поняли, что получили в свои руки оружие, действующее ничуть не хуже дубин. Газетные статьи, их пересказы и возникавшие на их почве слухи наводили такой страх на обывателей, что они расставались со своим добром почти без сопротивления. А чтобы пресса обратила внимание на ограбление, требовалась какая-либо яркая деталь, за которую могли ухватиться репортеры.
          К примеру, известный русский сыщик И. Д. Путилин вспоминал о разбойничьем нападении, жертвой которого стал он сам по пути с дачи в Петербург:
          "Вдруг моя лошадь остановилась, а затем круто шарахнулась в сторону. В тот же миг чьято сильная рука схватила Серко под уздцы и осадила на месте... Я растерянно оглянулся вокруг и увидел, что по обеим сторонам моего кабриолета стоят две странные, фантастические фигуры... Рожи их были совершенно черны, а под глазами и вокруг рта обрисовывались широкие красные дугообразные полосы. На головах красовались остроконечные колпачки с белыми кисточками... У одного из злоумышленников, вскочившего на подножку кабриолета, оказался в руках топор. Подняв его вровень с моей шеей, он трубно прорычал грубым, хриплым голосом: "Нечестивый! Гряди за мной в ад!"".
          Изобретательностью и артистизмом отличались и ограбления, организованные в Бессарабии знаменитым в начале XX века налетчиком Григорием Котовским. После многочисленных ограблений, которые широко освещались прессой, налетчику пугать уже никого особенно не требовалось. Достаточно было сказать: "Я - Котовский", и перепуганные обыватели сами раскрывали кошельки и доставали деньги из комодов и сундуков. Проблема заключалась в том, что добыча при этом оказывалась не столь уж значительной. Ковры и прочие вещи нужно было кому-то продавать, а это увеличивало риск поимки налетчиков. А деньги давно уже стали переправлять с помощью банковских переводов, по почте или - на самый крайний случай - с оказией, с надежными людьми.
          При новых способах перемещения ценностей нападения с дубинами на почтовые вагоны становились бессмысленными. Однако появились новые виды преступности - имитация разбойничьих налетов и кражи перевозимых денег почтовыми служащими. Правда, довольно скоро оказалось, что для имитации налетов требуется немалое искусство, поскольку даже не слишком опытные сыщики быстро распознавали обман и находили украденное.
          Один из подобных случаев произошел в 1860-х годах в Никополе, где служил судебный следователь Кречет, который взялся привезти из губернской столицы Екатеринослава 4 тыс. руб. для своего знакомого помещика. Когда в полицию сообщили, что следователь по дороге в Никополь ограблен преступниками, это сразу же вызвало некоторое недоумение. В уезде, где мало кто бедствовал, крупных шаек и налетов не наблюдалось. Еще одной странной деталью оказалось то, что потерпевший и его жена по-разному реагировали на случившееся. Следователь рассказывал, что вместе с деньгами друга украли и его собственное жалованье и в доме не осталось ни копейки на пропитание. А его жена, хотя и причитала, не проявляла никаких реальных признаков беспокойства из-за грядущего голода. Но самым главным поводом для сомнений оказались показания письмоводителя, которого Кречет взял с собой в Екатеринослав без малейшей реальной надобности, а потом отправил назад с пакетом к своей жене. Тут уж все встало на свои места, и в ходе обыска в квартире Кречетов нашлись и пресловутый пакет, и "похищенные страшными разбойниками" деньги.
          Без особых проблем находились и деньги, похищавшиеся в почтовом ведомстве. Там служащих и почтальонов подталкивала к преступлениям необычайная легкость обогащения. Деньги сдавались отправителями на почту, при них пересчитывались и запаковывались в пакеты, которые затем складывали в пломбируемые мешки и доставляли на станции к приходу поездов с почтовыми вагонами. По существу, любой служащий, имевший доступ к упаковке мешков, мог улучить момент и украсть один или несколько пакетов. Благо к денежному грузу составлялась опись, где указывалась сумма, вложенная в каждый пакет. Вот только круг подозреваемых всегда был очень узок, а почтовое ведомство платило сыщикам хорошие премиальные за поимку воров. Так что после нескольких случаев кражи на почтах прекратились. А в почтовых вагонах если и воровали, то по мелочи, чтобы выдать кражу за обычную потерю пакета.

          Революционные способы грабежа
          Относительное спокойствие, нарушаемое время от времени отечественными и гастролирующими по России зарубежными грабителями и медвежатниками, которые специализировались на вскрытии сейфов, продолжалось до начала XX века. Российские преступники знали грань, за которой власть становилась жесткой до жестокости, и старались не переходить ее. Да и тайные организации уголовников напоминали скорее профсоюз, чем мафиозную структуру, и потому вряд ли были способны организовать крупное дело. Поэтому ограблений, напоминающих заокеанские нападения на поезда и банки, в Российской империи не ожидал никто.


Продолжение. Страница 2




Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика



на главную

карта сайта

на страницу новостей

это интересно



тихоплав ззотерика бог жизнь человек лечение целитель кретов









Если бы смерть была благом - боги не были бы бессмертны
Сафо, древнегреческая поэтесса