Научная эзотерика. Сайт Татьяны и Виталия Тихоплав




Завещание раздора

Рубрика: "Story... Как это было..."
Журнал "Коммерсантъ Деньги", №28 (735), 20.07.2009



          После смерти Майкла Джексона его наследство сразу стало предметом споров. Кэтрин Джексон, мать короля поп-музыки, объявила о том, что управлять его королевством должна именно она. Однако суд Лос-Анджелеса пока стал на сторону юристов певца, доверив им его имущество. Состояние Джексона оценивается в $500 млн. Продажа его песен и альбомов, скорее всего, принесет еще столько же. Свою часть этих денег, говорят финансисты Джексона, наверняка будут требовать даже те, кто не приложил руку к их накоплению. Когда речь идет о большом наследстве, всегда можно ожидать внезапного появления обделенных людей, готовых оспорить последнюю волю покойного. Таких примеров в истории немало.

          Святотатственная дочь
          Дележ наследства никогда не бывает простым для близких умершего человека. А если у этого человека к концу жизни накопилось приличное состояние, все еще больше усложняется. Откуда ни возьмись появляются люди, которые чувствуют себя обделенными. Они обращаются в суд, чтобы доказать, что последняя воля покойного далеко не истина в последней инстанции.
          Один из самых влиятельных итальянцев середины XIX века серый кардинал Ватикана Джакомо Антонелли, в чьем распоряжении находились все финансы папского престола, составил довольно подробное завещание. Но, как выяснилось, предусмотрел не все. В нем он расписал, как следует распределить его богатство, исчисляемое десятками миллионов лир. Большую часть завещания составляют перечисления по мелочи. "25 франков (в те годы лиры по обменному курсу приравнивались к французской валюте.- "Деньги") я жертвую госпиталю Санто-Спирито",- указал он. Сестре Розалии он завещал 5 тыс. франков, столько же - каждой из четырех племянниц. Племянникам досталось больше: Августину он оставил в распоряжение один из своих домов в Риме, а Паоло - владения в городе Чеккано.
          Но по большому счету все имущество умершего кардинала должно было перейти к четырем его братьям, которые, в сущности, и помогли ему стать самым богатым человеком Ватикана. При жизни Антонелли, впрочем, тоже не оставался у них в долгу: при его поддержке один из братьев стал главой Римского банка, а второй монополизировал рынок зерна в итальянской столице. В своем последнем распоряжении Антонелли написал: "Всю свою собственность, за исключением отдельно оговоренной, золото, серебро, ценные предметы и те небольшие деньги, которые могут быть в моем распоряжении на момент смерти, я завещаю моим братьям Филиппо, Грегорио, Луиджи и Анджело".
          После смерти Антонелли 6 ноября 1876 года новость о том, куда уйдут накопленные им 40 млн лир, произвела неприятное впечатление на представителей Ватикана. Церкви не доставалось почти ничего, и даже папа римский Пий IX, назначивший Антонелли государственным секретарем и казначеем Ватикана, получил лишь небольшой сувенир - украшенное серебром и драгоценными камнями распятие, стоявшее на столе покойного. Впрочем, проявления щедрости от Антонелли ждать не приходилось. У него была репутация человека, испытывающего страсть к деньгам и заботящегося только о себе и своей семье. Как заметили авторы нью-йоркского издания "Эклектичный журнал зарубежной литературы, науки и искусства", единственным утешением для тех, кто заботился об имидже католической церкви, служило то, что Антонелли, по крайней мере, не был священником. Он входил в число должностных лиц секретариата папского престола и мог не иметь священнического сана, то есть не приносить обета целибата. Обязательным для всех кардиналов это стало только в 1918 году. "Эклектичный журнал", вышедший в 1859 году, писал: "Если вы обвините Антонелли в чрезмерном богатстве, с этим можно будет согласиться, говорят снисходительные христиане; но помните, что он не священник. Если вы скажете, что чтение Макиавелли не прошло для него даром, что ж, это правда, говорят оптимисты; но не забывайте, что он не священник. Если вы подумаете, что его состояние было накоплено обманным путем, то вы не ошибетесь, говорят идеалисты; но он же все-таки не священник".
          Антонелли действительно не мог считаться воплощением святости. Хотя бы потому, что его связывали неоднозначные отношения с женщинами. Когда сразу после его смерти объявилась претендентка на наследство Антонелли, заявившая, что она его дочь, представители Ватикана попытались замять это дело. Они предложили ей договориться обо всем с братьями покойного без лишнего шума. Но дело разрешилось только в суде, где открылись неприятные подробности личной жизни Антонелли. И хотя репутации покойного они уже не могли навредить, имидж Ватикана оказался подпорченным.

          Загадочную девушку звали графиней Лореттой Ламбертини. История, которую она поведала на суде, начиналась в 1850 году, когда кардинал Антонелли познакомился с женщиной по имени Антониетта Маркони. Они стали любовниками. Об этих отношениях знали немногие, но особого секрета они не представляли. Пять лет спустя Антонелли встретил еще одну женщину. Она была аристократкой, и имя ее так и не стало достоянием гласности. Известно было, что она приехала в Рим с севера, возможно, из Ирландии. Через некоторое время после встречи с Антонелли у нее должен был родиться ребенок. Однако она хотела скрыть это, и вместе с кардиналом они решили представить дело так, будто ребенок этот - Антониетты Маркони. Не без скандала, но им удалось ее уговорить. Антонелли, правда, пришлось заплатить ей в виде компенсации 2 млн лир. С этими деньгами Антониетта вскоре нашла себе мужа по имени Анджело. А настоящая мать покинула страну.
          Антонелли помогал дочери деньгами. Он не особенно скрывал свое отцовство, преподнося ей, к примеру, золотые часы с ее и своим портретом на разных сторонах корпуса. Когда девушка выросла и вышла замуж за графа Ламбертини, он выдал им 100 тыс. лир на первое время и обещал выплачивать столько же каждый год. Такая щедрость отца заставила ее полагать, что он оставит ей и достойное наследство. Но все обернулось иначе. На суде братья Джакомо Антонелли настаивали на том, что графиня была дочерью Анджело и Антониетты Маркони. Но ей не составило труда доказать отцовство кардинала. В этот момент в судебный процесс вмешались представители католической церкви, пытавшиеся предотвратить скандал. Они провозгласили графиню Ламбертини "внебрачной и святотатственной дочерью" Антонелли. Им удалось добиться перевода дела в папский суд, который действовал согласно законам церкви. И хотя по итальянским нормам графиня могла рассчитывать на треть имущества своего отца, папский суд объявил, что внебрачные дети не имеют права становиться наследниками. В итоге графиня Ламбертини не получила абсолютно ничего.

          Предприимчивая графиня
          Самый верный способ обеспечить проблемами своих наследников - это оставить запутанное завещание. Нью-йоркский богач Льюис Кер Хамерсли, составляя свое последнее распоряжение, вписал туда один абзац, из-за которого его имущество не могли поделить на протяжении почти трех десятилетий. А оставил он после себя довольно много: на момент его смерти в 1883 году наследство Хамерсли оценивалось почти в $10 млн (что сегодня соответствовало бы примерно $10 млрд).
          Все свое состояние Льюис К. Хамерсли получил от своих родителей - Эндрю Хамерсли и Сары Мэйсон. Они были членами двух богатых и влиятельных семей, которые часто устраивали пышные балы и считались видными членами нью-йоркского высшего света. В собственности Сары Мэйсон находился обширный участок земли, его когда-то купил ее отец, успешный банкир. Устав от работы, он по совету врачей приобрел ферму в центре Манхэттена, который со временем стал средоточием деловой жизни, поэтому ферма росла в цене и приносила постоянный доход. А отец Льюиса К. Хамерсли завещал ему прибыльный торговый бизнес, существовавший на протяжении десятилетий.
          За несколько лет до смерти родителей Льюис К. Хамерсли встретился с девушкой по имени Лиллиан Прайс. Она не была так же богата, как он, но отличалась красотой и умом, что позволило ей стать звездой в среде нью-йоркской элиты. Мисс Прайс без труда очаровала Хамерсли, и вскоре они поженились. Однако их брак продлился всего пять лет: в 1883 году Льюис К. Хамерсли умер, пережив своего отца всего на несколько месяцев. Тем не менее он успел составить завещание, по которому все его богатство переходило Лиллиан Хамерсли, урожденной Прайс. В завещании Льюис К. Хамерсли сделал небольшую оговорку. Он написал, что после смерти его жены деньги должны перейти ее сыну. Проблема заключалась в том, что никакого сына (как, впрочем, и дочери) у супругов не было. По слухам, Хамерсли надеялся, что у него будет законный наследник, но он умер, не оставив после себя детей. В случае если у Лиллиан не появится детей, уточнил он, наследство должно быть потрачено на благотворительность или перейти сыну его двоюродного брата Джеймса Хукера Хамерсли. Но и тот на момент смерти Льюиса К. Хамерсли еще даже не женился.
          Сразу после того, как завещание было проверено и утверждено, на огромное состояние Хамерсли предъявили свои права около 20 человек. В их число в основном входили члены семьи Мэйсонов, которые хотели вернуть землю в Манхэттене и поделить ее между собой. Для участия в судебном разбирательстве они наняли юристов из 22 юридических контор. Их иски основывались на том, что последняя воля Льюиса К. Хамерсли противоречит закону. В Нью-Йорке не существовало процедуры, по которой составитель завещания мог прописать условия распределения наследства не только после своей смерти, но и после смерти супруги. На протяжении двух лет Мэйсоны и другие известные семьи Нью-Йорка пытались доказать свою правоту, но в 1886 году суд отказал им в удовлетворении иска. Тогда они обратились в апелляционный суд, что растянуло рассмотрение дела еще на три года. Затем они, правда, согласились на компенсацию в размере $110 тыс., пообещав не поднимать вопрос о наследстве до тех пор, пока жива Лиллиан Хамерсли.
          Тем временем вдова Хамерсли занималась приумножением своего богатства и поисками нового спутника жизни. В июне 1888 года она вышла замуж за находившегося на грани разорения восьмого герцога Мальборо, приехавшего в Нью-Йорк из Лондона. Лиллиан Хамерсли стала герцогиней Мальборо, получив доступ в высший свет Великобритании. Благодаря природному обаянию и упорству она добилась всего, о чем мечтала. Она стала одной из наиболее ярких фигур в привилегированном английском обществе и, как рассказывают, имела честь предстать перед королевой Викторией и поцеловать ей руку.

          Вдобавок ко всему герцогиня Мальборо обладала хорошим предпринимательским чутьем. Она успешно распоряжалась состоянием, доставшимся ей от Хамерсли, и к концу XIX века ей удалось прибавить к нему еще по крайней мере $5 млн. Проблема была только в том, что эти деньги она не могла никому передать. Двоюродный брат ее покойного мужа, Джеймс Хукер Хамерсли, к тому времени уже женился, и вскоре у него мог появиться наследник, которому и перешло бы все состояние после ее смерти.
          В 1892 году герцогиня Мальборо вновь осталась одна: ее муж умер, оставив ей только титул и замок Бленхайм, который, кстати, был отремонтирован на ее деньги. Но уже через три года она снова вышла замуж, теперь за полковника сэра Уильяма де ла Пера Бересфорда, героя войны в Афганистане. Спустя еще год 38-летняя герцогиня Мальборо родила своего первенца - мальчика, которого назвали в честь отца Уильямом. Когда об этом узнали в Нью-Йорке, все снова оживились: дело о завещании Льюиса К. Хамерсли приобретало новый оборот.


Продолжение. Страница 2




Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика



на главную

карта сайта

на страницу новостей

это интересно



тихоплав ззотерика бог жизнь человек лечение целитель кретов









Если бы смерть была благом - боги не были бы бессмертны
Сафо, древнегреческая поэтесса