Научная эзотерика. Сайт Татьяны и Виталия Тихоплав




Чисто русское лакейство

Рубрика: "Story... Как это было..."
Журнал "Коммерсантъ Деньги", №44 (600), 06.11.2006





          Сто лет назад, осенью 1906 года, возникло Московское общество взаимопомощи домашней прислуги, профсоюз самой бесправной и низкооплачиваемой прислуги в Европе. Многие русские господа считали слуг ничем, взращивая в них желание разрушить все до основанья и стать всем. В конце концов, кухарки поддержали тех, кто обещал им бразды правления государством, а оказавшиеся в эмиграции господа пошли работать таксистами, которые в дореволюционной России считались ничем не лучше кухарок.

          120 девок за щенка
          Испокон веку в России наличие прислуги и ее количество считалось показателем достатка, а значит, и статуса любой боярской, дворянской или купеческой семьи. За ними тянулись и остальные подданные Российской империи. Тон, конечно, задавала аристократия, владельцы обширных поместий и десятков тысяч душ "крещеной собственности". Причем среди них находились господа со столь развитыми потребностями, что без дворни в несколько сотен человек обойтись никак не могли. Исследовавший положение русских крестьян И. Игнатович писал: "У матери И. С. Тургенева, Варвары Петровны, всей дворни было человек 200-300. Среди них были каретники, ткачи, столяры, портнихи, музыканты, пялечницы, коверщицы и т. д.; были особые пажи для различных мелких услуг в комнатах, в которые брались красивые крепостные мальчики".
          Иногда потребность в огромном количестве служителей объяснялась увлечениями помещика. Наиболее состоятельные имели огромные псарни (до тысячи собак) и обширные конюшни, где трудились дворовые люди. Любители любовных утех заводили многонаселенные гаремы, включавшие малолеток. А самые просвещенные из аристократов обзаводились крепостными оркестрами, театрами и художественными мастерскими.
          Большая дворня требовала и немалых расходов. Квалифицированные дворецкие, повара покупались за огромные деньги, ели с барского стола и даже получали жалованье (от ста до 2 тыс. рублей в год) или подарки. "Дворовая аристократия", в отличие от прочей дворни, нередко ютившейся в усадьбе где попало, жила в отдельных комнатах в барском доме или в домиках поблизости. Такими благами, как правило, пользовались "начальники частей домашнего управления": управляющие, кухмистер, приказчик, камердинеры, писарь, повар. У уважающей себя состоятельной дамы обязательно была камеристка - горничная, которая обслуживала только свою хозяйку и не делала другой домашней работы. Камеристки обычно одевались в строгом соответствии с последней парижской модой и выглядели иногда лучше госпожи. Они же сопровождали своих хозяек в поездках и путешествиях, в том числе и за границу.
          Таким же признаком большого богатого дома было наличие экономки и кастелянши. Первая вела хозяйство, управляла остальной прислугой. Чаще всего экономки служили в домах вдовцов и старых холостяков. Кастелянши ведали столовым и спальным бельем.
          Но большинству дворян многочисленная прислуга была не по карману. Ведь из 1850 тыс. российских дворян, как свидетельствовала статистика середины XIX века, лишь 130 тыс. имели землю и крестьян. Но и те, кто по праву мог называться помещиком, но имел за душой всего несколько десятков хлебопашеских душ, довольствовались скромной дворней - не более пяти человек: лакей и кучер, кухарка, горничная и няня при детях.
          Малочисленная дворня размещалась обычно в двух комнатах: мужчины - в передней, женщины - в девичьей. В обязанности горничных входили уборка комнат, помощь хозяйке и ее дочерям при одевании и раздевании. Горничные и на стол подавали, если не было лакея.
          Лакей прислуживал прежде всего барину - был у него на побегушках, а чаще, как свидетельствуют мемуары, спал на сундуке в передней. С приходом тепла у него появлялась важная миссия - спасать барина во время приема пищи от насекомых (бить мух). А кухарки не только стряпали, но и мыли полы в господском доме.
          Но даже такая прислуга была чрезмерной для захудалых помещиков и служилых дворян, вовсе не имевших крестьян. Офицеры нередко переодевали в ливреи своих солдат. Но такие трюки неизменно вызывали насмешки окружающих.
          Некоторым обнищавшим, разорившимся или просто малоземельным дворянам прислуга была совсем не по карману, но статус и привычка обязывали ее иметь. И тогда дворню попросту переводили на "подножный корм" и самообеспечение. Валенки или армяк домашней прислуге не полагались, и, появись нужда пойти куда-нибудь зимой, горничная или лакей просили их у кого-нибудь Христа ради. Некоторые помещики годами держали дворню на хлебе и воде, искренне считая, что крестьяне двужильные - и так не умрут.
          "Пойманные беглые дворовые княгини Мансуровой (Нижегородской губ.) показали,- писал И. Игнатович,- что разбежались, будучи не в состоянии переносить голод от мало выдаваемой госпожой пищи".
          Отношение владельца к "крещеной собственности" зависело от степени, как тогда говорили, нравственного развития помещика. Абсолютная власть над крепостными развращала. В любую минуту любой человек из дворни, как и любой крепостной, мог быть продан, проигран, подарен, сослан или избит, смещен с должности и отправлен на грязные работы. К примеру, дочь мелкопоместного дворянина О. Корнилова вспоминала, как у ее отца появился лакей: "Был очень невзрачный на вид, почему его и подарил нам прежний барин". Отдарили знакомого борзой собакой. Обмен дворовых на борзых был распространенным делом среди русских помещиков, шокировавшим иностранцев и просвещенных соотечественников. Иногда за собак отдавали целые села, так как борзой щенок мог стоить 3 тыс., а крепостная девушка - 25 рублей.
          Хотя девушки и были не самым дорогим товаром, работали они в хозяйстве больше всех. В душных, тесных девичьих они постоянно плели кружева и вышивали. А иногда судьба в придачу к любвеобильному барину или вместо него посылала им психически нездоровую барыню, и тогда приходилось выносить и ее причуды. Про одну помещицу рассказывали, что она на каждом шагу, каждую минуту щипала и рвала дворовых баб и девок. Вид крови приводил ее в бешенство. "Как только увидит, что из носа, изо рта полилась кровь, она вскочит и, уже без памяти, рвет щеки, и губы, и волосы. Повалит девушку и, как зверь, начнет мять, рвать все, что под ней. Щиплет, хлещет, рвет, доходя до полного бешенства. Оторвется уже тогда, когда сама выбьется из сил, и упадет на стул совсем обессиленная и стонет".
          Причем подобные случаи отнюдь не были чем-то из ряда вон выходящим. На протяжении многих лет до отмены в 1861 году крепостного права "всеподданнейшие отчеты" жандармов Третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии пестрили сообщениями о зверствах помещиков, часто свидетельствовавших о явных психических отклонениях последних. И освобождение крестьян, сделавшее дворовых свободными людьми, не смогло радикально повлиять на их жизнь и условия труда.

          Добровольные рабы
          С февраля 1861 года вся прислуга в России - около 1400 тыс. человек - стала вольнонаемной. Наемные служители, правда, время от времени появлялись в состоятельных семьях и раньше. К примеру, как вспоминала О. Корнилова, чтобы они с братом были не хуже других и научились "французить", отец выписал им из Москвы гувернантку, знавшую французский язык.
          Еще одной категорией наемной прислуги до 1861 года были отставные солдаты. Крестьяне, отслужившие 25 лет, оторвавшиеся от родни и сельской жизни, не хотели возвращаться в деревню и вновь становиться крепостными. И самые сметливые из них по протекции армейских начальников попадали в лакеи, швейцары, кучера. Граф А. Игнатьев, как правило рекомендовавший отставных солдат и унтер-офицеров своего полка в знакомые ему столичные дома, обзавелся таким образом чем-то вроде агентурной сети. Это очень помогало Игнатьеву делать карьеру (впоследствии он стал министром внутренних дел), поскольку двери этих особняков и дворцов для него всегда были открыты, а все, что происходило за ними, известно.
          Прислуживать многие из бывших солдат обучались в армии, ведь армейское начальство из простонародья, включая самое мелкое, выбившись в люди, первым делом обзаводилось собственной прислугой.
          "Не только фельдфебель, но каждый унтер и даже ефрейтор имели своих 'камчедалов', т. е. своих денщиков, которых им иметь не полагалось,- вспоминал крестьянин Клинского уезда М. Гордеев.- 'Камчедалы' чистили сапоги и одежду, носили обед, ставили самовары, нянчились с фельдфебельскими детьми, были на побегушках. Мелкое начальство донимало солдат поборами и взятками, заставляло водить в трактиры, кабаки и публичные дома и 'ставить угощение'. Побогаче солдаты, получавшие из дому деньги, откупались, победнее - отдавали все свои гроши, а вся остальная 'солдатская скотинка' попадала в беспросветную каторгу: работала и жестоко наказывалась".
          Практически то же самое началось и в российских городах после 1861 года. Мелкий чиновный люд, не мечтавший ранее о собственной прислуге, бросился обзаводиться ею, благо предложение на рынке домашних услуг значительно превышало спрос. Крестьяне, освобожденные от помещиков и от земли, будучи не в состоянии прокормиться в деревне, потянулись в город, многие подались в прислуги. В больших городах появились рекомендательные конторы - посредники между работодателем и слугой. В 1907 году русский экономист К. Флеров писал о них: "Эти конторы большей частью содержат женщины; ближайшая их цель - нажива, и если судить по массе злоупотреблений, которые допускают хозяева этих контор, то станет ясным, что польза, приносимая ими, ничтожна". Сплошь и рядом, писали "Русские ведомости", эти конторы берут с прислуги "последние гроши и не дают никакого места или рекомендуют первые попавшиеся места, так как конторы заинтересованы в том, чтобы прислуга меняла возможно чаще места, ибо при каждой перемене места контора взимает вновь 25 копеек с рубля". Кроме того, для скорого получения места было необходимо дать 2-3 рубля писцу или другому служащему конторы, иначе человек рисковал "не попасть на место в течение долгого времени".
          Но контора лишь подыскивала место работы, не оформляя никакого договора между господином и слугой. Прислугу нанимали на словах. О правах речи не шло вообще. Если прислуга соглашалась на эти условия, она отдавала свой паспорт и поступала в полное распоряжение хозяев - без определенного рабочего дня, без определенных обязанностей, без обязательств со стороны работодателя. Многие годами работали без выходных, не зная отдыха даже в праздничные дни, не имея никакой возможности повидаться с родными или даже сходить в церковь. Наниматель прислуги, зная, что перед ним неграмотные и неразвитые деревенские люди, искренне полагал, что они нуждаются только в еде и сне.
          Условия жизни тоже мало отличались от тех, что были в дореформенных дворянских усадьбах. Вся домашняя прислуга, за исключением прачек и отчасти швейцаров, жила в домах и квартирах своих хозяев. "Комнату свою редко где прислуга имеет, многим из нас приходится жить в душных кухнях или, еще хуже, спать где-нибудь в проходном коридоре, в сыром, грязном углу",- говорилось в 1905 году в "Северном голосе".
          Цивилизованнее всех в этом вопросе были в то время англичане и американцы. Но и у них так стало не сразу.
          В Соединенных Штатах в конце XIX века образовался острый недостаток прислуги, в результате чего цены были повышены, и пришлось прибегнуть к найму иностранцев (итальянцев, ирландцев). Чтобы выяснить причину массового оставления мест и нежелания служить домашней прислугой, американское министерство работ разослало опросные листы хозяевам и их слугам. Выяснилось, что "домашние работы ставят на низшую социальную ступень. Нельзя уходить по вечерам и в воскресенье. Работа слишком продолжительна. В других занятиях есть часы, после которых можно делать что угодно, не спрашивая ни у кого позволения. Хозяйки относятся невнимательно к своим слугам, не признают за ними никаких прав".
          После этого кризиса хозяйки-американки резко изменили свое отношение к слугам. Их обеспечивали комнатой с ванной; им стали предоставлять журналы, книги, а также лошадей и экипажи для поездок в церковь; по вечерам разрешили принимать гостей; раз в год прислуге стал полагаться отпуск с сохранением жалованья. Все это стало нормой.
          В Англии, Шотландии и Америке появились клубы для прислуги, где можно было провести время со своими знакомыми, почитать, иметь общую кассу на черные дни и свое рекомендательное бюро.
          В Германии, Австрии и Франции для прислуги был установлен воскресный отдых - полдня один раз в две недели. В России же прислуга всегда воспринималась как неотделимая часть домашнего хозяйства, и минуты отдыха и возможность отлучки со двора она получала как милостыню.
          Положение мужской прислуги во всех странах всегда было лучше женской - и работа разнообразнее, и плата за нее гораздо выше. Лакей всегда получал больше горничной, повар - больше кухарки. Было даже такое выражение: "Кухарка за повара". То есть если дом был средней руки и хозяева не могли позволить себе нанять повара, они приглашали квалифицированную кухарку, которая только варила-жарила, а подготовкой продуктов занималась ее помощница.
          Наиболее обеспеченной частью прислуги были швейцары, получавшие помимо жалованья чаевые от гостей, размер которых иногда превышал их оклад. Приплачивали швейцарам и извозчики - за право постоять у перспективного дома в надежде заполучить богатого пассажира.


Продолжение. Страница 2




Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика



на главную

на страницу новостей

это интересно



тихоплав ззотерика бог жизнь человек лечение целитель кретов









Если бы смерть была благом - боги не были бы бессмертны
Сафо, древнегреческая поэтесса